Главная
«Маленький Павлушка» вступил на международную арену в тяжелый и счастливый час. Экономический кризис затухал, начавшиеся после обессиливающей засухи турнирные дожди помогли шахматистам утолить жажду. Запоздалое появление новой смены объясняется отчасти тем, что в годы формирования те, кому по законам естественного развития надлежало предшествовать этой смене, вместо деревянных пешек, отдавались в жертву миллионами пешек из плоти и крови. Во всяком случае, теперь таланты поднимались, как грибы после дождя.Но прежде чем поближе познакомиться с шахматистами, постараемся получить общее представление о шахматной среде той эпохи.
Действительно, дышать стало легче. Хотя и не полной грудью. В Европе в основном устраивались короткие турниры на десять-двенадцать участников (до кризиса турниры проходили с шестнадцатью, а то и с двадцатью!) по принципу «время - деньги, а денег мало». На подобную шахматную охоту обычно звали двух-трех знаменитых «егерей», остальные (обычно местные мастера) исполняли «партии дичи». Сокращение турниров имело не только формальное значение. Алехин удивлялся, например, участию Капабланки в бадкиссингенском турнире (1928) - по его мнению, надо играть не меньше пятнадцати-шестнадцати партий, иначе нет гарантии, что первоклассный игрок займет подобающее ему место: «Маленькое число участников всегда вносит элемент случайности в современный турнир, окончательный итог которого и так зависит от половины очка». На короткой дистанции двое лидеров заботились о том, чтобы непременно побить аутсайдеров и чтобы избежать в игре между собой неожиданного нокаута. Это, прежде всего, подрезало крылья у молодых талантливых шахматистов, порождало, как говорили, ремесленничество, «холодную технику», излишнюю осторожность - у публики в арсенале были и другие, не менее колкие оценки. Но жить надо, и теперь даже Алехин участвует в таких случайных турнирах.
Росло количество соревнований, а число призов уменьшалось. «Chess» выразил даже удивление по поводу поведения одного мастера:
«Странно, почему ему именно посреди турнира в Остенде пришло в голову пропустить очередной тур, тащиться на корабле через канал, еще несколько часов трястись в поезде, вечером заматовать двадцать джентльменов в клубе близ Лондона, после чего сразу мчаться обратно, и на следующий день в Остенде сыграть две серьезные партии?»
Удивление было не совсем искренним. Сеансы одновременной игры существенно пополняли бюджет мастеров, их не так легко было получить. И мастера для них выискивали любую возможность. А поскольку гонорары были далеко не княжескими, это лишь подливало масла в огонь. Даже любимец публики Алехин признал, что до матча с Эйве он восемнадцать месяцев пребывал в постоянных трудах, в основном это были изнурительные поездки с сеансами одновременной игры: «Дошел до стадии полного изнеможения в шахматах...»
